— Проще всего отыскивать дурные мотивы, — возразил я. — Они всегда есть и всегда на виду. Единственное, чем я могу оправдаться, — это нежеланием их иметь.

С. Беллоу. ПОМ.

Почти все, кого я знаю, так или иначе втянуты в эту показуху — демонстрацию личного мировоззрения, личного умения соединять воедино жизненный калейдоскоп, но источник этого — дикое напряжение, которого требует от нас задача хоть как-то собрать, сложить в общую картину детали калейдоскопа. Почему и картинка получается преувеличенной, натужной и надуманной — ведь сколько труда в нее вложено! А это вовсе и не нужно, а вернее — не должно быть нужным. Не ты соединяешь мир воедино, и не твоя это забота. Его держат за тебя и для тебя. И я не хочу являться ни примером, ни главой направления или движения, ни представителем поколения, ни образцом. Все, чего я желаю, — это быть самим собой, иметь что-то, принадлежащее лично мне, место, где я мог бы размышлять о своей сущности. 

С. Беллоу. ПОМ.

Меня преследует чувство, что жизнь каждого строится на каких-то основополагающих принципах, имеет некую ось развития, костяк, линию, от которой нельзя отклоняться, чтобы не превратить свое существование в клоунаду, открывающую подлинную трагедию. Я всегда, с самого детства, подозревал, что это так, и хотел строить свою жизнь на этой основе, в соответствии с этой осевой линией, почему и говорю «нет» всем своим уговорщикам — ведь какое-то ощущение, предчувствие этой линии, пускай и смутное, еле различимое, меня не оставляет. И вот в последнее время ощущение это вновь ожило, встрепенулось во мне. Все борения и смута прекращаются. И — вот оно, рядом, плывет к тебе в руки как подарок! Я лежал вот здесь, на кушетке, и вдруг все это нахлынуло на меня, снизошло, и я ощутил трепет восторга. Я понял, в какой стороне искать мне правду, любовь, душевный покой и щедрость, пользу, гармонию! А вся эта сумятица, шум и беготня, бесконечные словопрения, никчемные потуги и насилие над собой, глупая и пустая роскошь — отпали как шелуха, словно и не было их в природе. И я верю теперь, что любой — кто угодно, даже самый большой неудачник и бедолага — может в какой-то момент вернуться к собственной осевой линии, даже не предпринимая к этому особых шагов, а просто спокойно дожидаясь своего часа. А честолюбивое стремление к чему-то необыкновенному — лишь хвастливое искажение интуитивного знания, первоначального замысла, исконного и древнего, древнее, чем Евфрат или Ганг. В какой-то момент жизнь сама способна возродиться, обрести цельность и полноту, и человеку для этого вовсе не обязательно быть богом и бессмертным существом, вершащим свою миссию, как Осирис, ежегодно отдающий себя в жертву общему благу и процветанию; нет, даже заурядный человек, смертный, конечный и ограниченный, может вернуться к исконному замыслу и на свою осевую линию. И все тогда прояснится. Явится истинная радость и осветит все прежние горести, потому что и горести человека станут истинными, а беспомощность не умалит его сил, как не умалят его самого заблуждения и ошибки; игра случая, изменчивость фортуны не сделают его смешным, а бесконечная череда разочарований не лишит способности любить. Даже смерть перестанет его страшить, поскольку перестанет страшить жизнь. Поддержка других, нашедших себя людей поможет ему изжить страх перед изменчивостью и быстротечностью жизни.

С. Беллоу. ПОМ

Самара деревянная

Как я уже писал раньше, Самара обладает богатейшей коллекцией деревянного зодчества. Прогулявшись по ледяной корке Волги, мы отправились на прощальный ужин в городе. После трехдневной пыткой Оливье и рисовой кашей на турбазе нам была необходима качественная пища в большем объеме. Местные товарищи рекомендовали нам ресторан на проспекте Ленина. Опьяненные морозным волжским воздухом мы решили не брать такси, а проделать путь пешком. Случай вывел нас на Ленинскую улицу, почти полностью состоящую из прекрасных (порой полуразрушенных) домов. Если бы не замерзшие пальцы всех конечностей моих спутниц, двухчасовую прогулку по городу можно было назвать замечательной. Лично меня Ленинская улица тронула до глубины души своей исторической атмосферой и русским характером.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пытались перевести коллеге фразу "злая собака". Почему-то ни один вариант нас не устраивал. Сочетание этих двух слов на иврите создавало демонический (רשעי) или наоборот, более очеловеченный характер (כעוס, זעוף, עצבני, זעום, ... לא נחמד ).

К счастью, изысканная и хлебосольная европейская кухня и вычурный английский интерьер ресторана "Churchill" оказался прекрасным завершением "снежной экспедиции" и прощальным аккордом нашего визита в Самару.

 

Пользуясь случаем, хочу еще раз поблагодарить Наташу и Юру за теплый прием, приятное общение и замечательные подарки.

 

 

Untitled

 

Off Самара

После короткого знакомства с Самарой мы отправились на трехдневный семинар за город. Погода была по-особенному благосклонна и гостеприимна к гостям с Юга. Мы получили идеальное сочетание солнца, снега и легкого мороза. Моя непривычная к снегу коллега радовалась каждой новой снежинке.

 

 

 

 

 

 

 

Время от времени нам встречались лыжники, вызывающие у меня зуд в душе и прилив адреналина в крови, но повторять уральское фиаско мне не хотелось. Да и времени особенно и не было.

 

 

 

Самара духовная

Как и во многих городах пост-советского пространства исторические перипетии недавнего прошлого представлены мирным сосуществованием христианства и коммунизма.

Караоке клуб "Chicago"

Памятник В.Чапаеву

На государственных каналах ТВ - волна патриотизма, начиная с подведения итогов второй Минской конференции - "Россия победила Запад!" и продолжая в анонсе очередного боевика о ВОВ - "фильм запрещен к показу на Украине". На улице бросается в глаза огромное количество стикеров на автомобилях, прославляющих победу во Второй Мировой и превращающих их обладателей, если не в Т-34, то как минимум, в БМП. На одном из домов на набережной висели слова "Мы болеем за Россию!". - Было бы здорово, если бы это здание оказалось больницей, - сострил я. - Это придало бы смысл страданиям. (Пытался перевести шутку на иврит нерусскоязычной коллеге-попутчице. Не уверен, что успешно.)

Не думаю, что за Клемом водилось много смертных грехов, но те, что водились, в тот момент были очевидны: ленивое валяние в постели, которую он покинул лишь недавно, оставило свой след на одутловатом и опухшем от сна лице, двубортный костюм отличался той потрясающей неряшливостью, которую взыскательный аристократ Лабрюйер считал постыдной, — весь в пухе, табачных крошках и кошачьей шерсти; на внешности Клема отразились и его приверженность дешевым магазинам, и неустроенный быт: носки из искусственного шелка, запах дурного лосьона после бритья, торчащий из кармашка гребешок — все это вкупе с гордым самоуничижением было достаточно красноречиво.

С. Беллоу. ПОМ.

Понять себя — значит, понять и все вокруг, а так — ты беспомощен, но не как пловец в бурном море или младенец, делающий первые шаги по травке, потому что и тот и другой невинны перед Господом и находятся в его власти, под его мощной защитой, всецело на него полагаясь. Но полагаться самым невинным образом на что-то, созданное человеком, невозможно! — продолжал я. — В природном мире можно опираться на веру, но в мире артефактов, мире, созданном человеком, надо быть настороже. Здесь нужно знать. А зная и обременяя память столь многим, нельзя быть счастливым. «Глядите на мои великие творенья…» — говорит царь Озимандий, а кругом него только пустыня и обломки, и сам он — обломок статуи^[199]! Но оставим в покое Озимандия, превратившегося в обломок — два каменных столба, ноги без торса, — и поговорим лучше о нас. Если во времена Озимандия его подданные пребывали в помрачении, живя в тени его величия, то и мы теперь живем в помрачении, придавленные величием созданного нами — всех этих машин, изобретений, экспедиций в стратосферу, погружений в земные недра; мы всем этим пользуемся — ездим по мостам и туннелям, спускаемся в подземку, взлетаем вверх и ухаем вниз в лифтах, вверяя им свою безопасность. Но человек пребывает в тени величия собственных сооружений, как пребывают в тени забвение и простые радости жизни — кусок мяса на столе, теплые сапоги, строчка в книге, эхо и пение птиц; они перестают радовать нас, мы к ним равнодушны, уравниваем их в своем сознании и не очень-то ценим. Нам, задавленным, все едино — гнев Господень и очередная распродажа в универмаге. И все это нам чуждо, как нечто стороннее, внешнее. Ну а как быть с насущным, с тем, что делает нашу жизнь осмысленной и ценной? Где оно, это насущное? Может, это технические достижения, которые и нас грозят превратить в машины, в свое подобие?

С. Беллоу. ПОМ

Самара-1

Случилась командировка в Самару. От прошлого, семилетней давности, визита в город у меня остались очень смутные воспоминания, состоящие в основном из снега, сумрака и замерзшей Волги. Я не сомневался, что за всем этим скрывается нечто большее. Тем более, что с тех пор у меня в Самаре появились новые друзья. 

На этот раз погода была мягче. Встреча со старыми друзьями и знакомство с новыми придало визиту в заснеженный город несколько личный характер. Во время обеда Н. отказалась от салатов по причине диеты. Это весьма позабавило меня, так как в Израиле я привык к обратному. К русским салатам нельзя подходить легкомысленно. 

По дороге из нового и очень стильного аэропорта Курумоч мы обратили внимание на странную особенность самарской архитектуры – многие многоэтажные дома (позднего советского или раннего пост-советского периода) имели странные наросты полуцилиндрической формы с окнами и без, пристроенные к балконам по всей высоте здания. Первым нашим предположением был – мусоропровод, но эту гипотезу нарушали наличие окон и большой для мусоропровода диаметр строения. Н. и Ю. сказали, что это местное развитие балконного дизайна. По поводу этого представилось, как один из домочадцев заявляет:”Теперь моя очередь постоять на балконе.”

Последующие прогулки по Самаре быстро поправили несколько странное представление о местной архитектуре – город оказался живым музеем деревянного градостроительства – такого скопления функционирующих деревянных домов я не встречал ни в одном из посещенных мною российских городов. К сожалению, большинство из них находится в аварийном или полу-аварийном состоянии и если городские власти срочно не вмешаются, следующее поколение сможет знакомится с этим наследием прошлого только по фотографиям. Именно с этой целью я так обсессивно и фотографировал еще живую натуру. )

Песок в глаза

Со вчерашннго дня небо над Израилем было затянуто коричневым покрывалом. Буря принесла пески Сахары в нашы степи. Песок покрыл всю мебель, машины, волосы, он щекотал глаза и скрипел на зубах. Мой полет в Эйлат пришлось отменить из-за проблем с видимостью в Эйлатском аэропорту. 

Перед закатом пошел долгожданный дождь, заставивший павлинов искать укрытие.

Все мы для своего удобства создаем некий иллюзорный мир, в котором и пребываем. И часто закрываем глаза на то, чего не можем достичь. Но мир уже создан, и создан таким, каков он есть. И как мы ни гордимся своей выдумкой, как ни упорствуем в иллюзиях, важно не слишком перегибать палку — несоответствие выдуманного мира и мира реального, когда мы его обнаружим, исчерпывалось бы лишь удивлением, а не страданиями или чем-то похуже.

С. Беллоу. ПОМ