Dailis

Шабат шалом!

Shaanan Streett שאנן סטריט - "July":

У Фараджа

La Plagne 2014. Часть 7

Лечение “Женепи” сперва пошло успешно. После первых рюмок я почувствовал отлив озноба и прилив сил. После вторых я даже исполнил чувственный танец avec deux femmes*: Кэтти и Хелен из группы Чу. В конце вечера я был намеревался утром взять в прокате лыжи и вернуться в строй. Но к утру недуг вернулся. Инструктор Чу говорит, что от настоящего Женепи в микстуре клубного бара присутствует только цвет. Это объясняет отсутствие лечебного эффекта.

Последующие три дня я провел в статусе святого мученика, вынужденного воздержаться от телесных наслаждений в пользу духовных. В отсутствие интернета (мой телефон наотрез отказался подключаться к местной wi-fi, а необходимый для ноутбука переходник для европейской сети я забыл дома) я был занят чтением и просмотром международных новостей. К моим услугам был бесплатный бар и вид снежных вершин за окном. Не самое худшее место страдать.

Чу и Д. откатали от звонка до звонка без неприятных приключений. Д. достиг вершин любительского катания и помышляет в следующий раз попробовать сноуборд.

Вечером перед возвращением домой мы сходили в соседний торговый центр где приобрели образцы местной сельхоз продукции в виде колбас, сыров и вина.

Применив новую тактику выбора мест в автобусе мы снова оказались между молотом той же компании и наковальней капризного ребенка (который, к счастью, быстро заснул).

В самолете мы встретили коллегу Чу – А., которая возвращалась со своего первого отдыха в Клаб Мед с разноцветными впечатлениями на лице. Она умудрилась влететь в снег лицом и приобрела боевой синяк вокруг глаза.

* с двумя женщинами (фр.)

La Plagne 2014. Часть 6 (Духовная)

Там же я нашел и объяснение своей храбрости. Не раз я “нырял” вслед за инструктором или моими согруппниками в "невидимую бездну. Я шел на голос Дилье даже не видя, что находится за краем снежного обрыва. Думаю, что помимо уверенности в своих силах и мастерстве во мне окрепло доверие инструктору и ощущение, что он не позволит нам рисковать своей жизнью.

В этом доверии было нечто, сравнимое с религиозной верой в высшую силу, описанную Джеймсом:

“B христианском сознании это чувство дружелюбного отношения со стороны всего окружающего проявляется во всей его полноте, захватывая всего человека. "Вознаграждением за утерянное чувство личной независимости, от которого человек так неохотно отказывается", говорит один немецкий писатель, "служит исчезновение из жизни христианина всякого страха, а также появление совершенно необъяснимого и не поддающегося описанию чувства внутренней безопасности, познать которую можно только на опыте, и этот опыт, пережитый однажды, никогда больше не забывается" [14].”

“В глубоко религиозных людях подчинение себя этой силе доходит до размеров настоящей страсти. Кто не только говорит, но и  чувствует слова: "Да будет воля Господня", тот облекается в надежную броню в борьбе со своими слабостями; и целый ряд исторических примеров из жизни мучеников, подвижников миссионерства и религиозных реформаторов подтверждают факт спокойствия души, предавшейся на волю Бога, в каких бы трудных обстоятельствах человек не находился.”

Это сравнение усиливалось тем, что Дидье все время сравнивал себя то с нашим отцом, то с богом. Вот один из его любимых анекдотов:

- В чем разница между богом и лыжным инструктором?

- Бог не думает, что он лыжный инструктор.

 

A.S. По возвращении домой я провел несколько встреч с 10 - и 11- классниками на тему “Смелый\храбрый поступок”. Было интересно.

La Plagne 2014. Часть 5

Вместе с лыжей что-то сломалось во мне. К вечеру меня стало знобить, а ночью я проснулся в жару. Оказалось, что мои жалобы на недостаточное отопление комнаты имели внутреннюю подоплеку.

На следующий день Чу и Д. ушли в горы, покрытые свежим снегом, а я остался в номере с книгой. В “Многообразии религиозного опыта” мне удалось найти ответ на вопрос, который терзал меня последние два дня катания по бездорожью: почему во время единственной в году (два последних года) недели катания я пашу, как папа Карло off-pistes и приползаю на четырех в гостиницу,  вместо того, чтобы наслаждаться непринужденным катанием по утоптанным трассам?

Джеймс отвечает: “Стремление к легкому и приятному, по-видимому, является у человека инстинктивно. Сознательное стремление к тяжелым и мучительным переживаниям, не имеющим другой цели, кроме их самих, могло бы показаться современному человеку чем-то ненормальным. Однако, до известной степени, человеку и теперь свойственно стремиться к преодолению трудностей, и мы нередко замечаем у людей подобное стремление. Только лишь в крайних своих проявлениях оно кажется нам парадоксальным.

Психологические причины этого явления лежат не глубоко. Если мы, оставив в стороне все абстракции, рассмотрим то, что мы называем в каждом данном поступке нашей волей, мы увидим, что она представляет собою весьма сложную функцию. Она вызывает как побуждения, так и запреты; она создает привычные пути для поведения; одновременно с нею всегда проявляется сознательное критическое отношение и, наконец, она всегда вносит с собой приятный или неприятный привкус, смотря по обстоятельствам дела. В результате получается, что, независимо от непосредственного наслаждения, доставляемого нам теми или другим переживанием в области чувства, наше нравственное отношение к этому переживанию всегда влечет за собою побочное чувство удовлетворения или разочарования. Правда, есть люди, которые, могут вести жизнь, состоящую из одних наслаждений, и для которых побуждения говорят всегда только "да!". Но есть и другие (таких большинство), для которых наслаждения представляют слишком расслабляющую атмосферу. Счастье, достигнутое без затраты энергии, кажется бесцветным и безвкусным, скоро надоедает и даже становится невыносимым. Необходимо, чтобы к нему примешивалась известная доля суровости, борьбы, трудности, необходимо, чтобы достижение его было сопряжено с опасностью и с напряжением сил, при наличности побуждений, говорящих "нет!", – и тогда только у них появляется ощущение сильного и стройного существования. Индивидуальные различия между людьми в этом отношении неисчислимы. Но каково бы ни было смешение "да" и "нет", побуждений и запретов, человек всегда умеет безошибочно определить, произошло ли это смешение в наилучшей для него пропорции. "Вот твое истинное призвание", подсказывает ему внутреннее чувство, "вот сочетание самых лучших и важных условий для твоей жизни. Здесь найдешь ты необходимую для тебя степень душевного равновесия, безопасности и отдыха, и здесь тебя встретит та, борьба, те страсти и испытания, без которых заглохла бы энергия твоей души". “

Вечером я спускался в бар на целительные процедуры местной настойкой “Женепи”, прописанной и приготовленной для меня доктором Медом.

La Plagne 2014. Часть 4.

Следующий день выдался солнечным и ясным.

Мы поехали на Глассьер – ледник. Путь к нему пролегал по девственному внедорожью. Каждый из нас старался оставить свой личный автограф на белом листе склона. Дидье сказал, что впервые за этот сезон он смог выбраться в эти места, благодаря вчерашнему снегу. Места были очаровательные и кроме нас вокруг не было ни души.

Мы уже забыли о проложенных трассах и 90% нашего катания было off-pistes. Для моего тела это было тяжелым испытанием. я был вынужден останавливаться, чтобы дать отдых ногам и перевести дух.

Добравшись до вершины ледника, мы съехали куда-то в сторону и пробороздив кусок целины, перешли с галопа на шаг. Шли долго, минут 10-15. По пути потеряли Глинна, который предпочел “chicken run” (после обеда он перешел в группу Чу).

Далее последовал длинный спуск по глубокому снегу и буграм. Несмотря на свежий снег на поверхности было множество камней, камушков и веток. Вместо того, чтобы гордо смотреть в долину, как предписывает Дидье, я вынужден был все время смотреть под ноги, чтобы избежать падения или царапанья лыж (все таки свои, а не прокатные). Время от времени наш отряд “терял” бойцов, но народ быстро восстанавливался и возвращался в строй. На одном из узких и крутых спусков я не справился с попыткой снизить скорость и кувырком влетел в высокий снежный борт с катапультированием лыж. Но все обошлось и я продолжил катание.

Перед возвращением в клуб остановились восполнить баланс жидкостей в организме.

Потом поехали в клуб по живописнейшей лесной тропинке, знакомой мне с прошлого визита. На этот раз все прошло гладко, без постоянных остановок.

По прибытию в клуб я обнаружил, что одна моя лыжа сломана . Скорее всего это произошло во время вышеописанного падения.

Есть только два пути, на которых возможно освободиться от горя, угнетенности, страха, отчаяния и других мрачных настроений. Один из них состоит в том, что противоположное настроение мощно овладевает нашей душой; другой же мы наблюдаем в тех случаях, когда человек, в окончательном изнеможении от внутренней борьбы, прекращает ее, предоставляет переживаниям идти своим чередом, не вмешиваясь в них, и отказывается от всяких усилий. При этом эмоциональные мозговые центры останавливают свою работу, и человек впадает в состояние временной апатии. Выше мы приводили уже достаточное количество примеров в доказательство того, что подобное временное душевное изнеможение часто является элементом процесса обращения. Пока эгоистические переживания страждущей души живы в ней, до тех пор не могут ожить ее надежды и ее доверчивость. Но как только первые хотя бы на мгновение исчезнуть, последние могут воспользоваться благоприятным для них случаем, выйти на поверхность души и уже сохранить за собой господствующее положение. Припомним Teufelsdröck Карлейля, который переходит от вечного Нет к вечному Да через "центр безразличия". 

У.Джеймс. МРО

Психология и религия согласно признают, что существуют силы, вне нашего сознательного Я, приносящие человеку спасение. Но психология, называя эти силы "подсознательными", подчеркивает, что они лежат в границах человеческой личности. И в этом пункт ее расхождения с христианской теологией, которая утверждает, что эти силы чудесным путем исходят от Божьей воли.

У. Джеймс. МРО

Метод жизни при свете одного только добра и отвращения своего внимания от зла прекрасен, пока он не отказывается служить человеку. Он действительно служит большему числу людей, чем мы вообще склонны предполагать; и в области его успешного применения против него, как против решения религиозной проблемы, ничего нельзя возразить. Но он бессильно рассыпается в прах, как только со дна души поднимается меланхолия. И даже, хотя бы человек был совершенно свободен и обеспечен в своей душевной жизни от меланхолии, все же не подлежит сомнению, что религия душевного здоровья несостоятельна как философское учение, так как те проявления зла, существование которых оно категорически отказывается признать, составляют неотъемлемую принадлежность реальности. В конце концов, именно они дают лучший ключ к познанию смысла жизни и возможно, что, только они одни открывают нам глаза для проникновения в глубину истины.

  Всякая нормально протекающая жизнь таит в себе ряд моментов столь же горьких, как и те, которыми полна болезненная меланхолия, – моментов, в которых торжествует зло. Ужасные призраки, угнетающие душу безумца, все почерпнуты из материала ежедневных событий жизни. Наша цивилизация основана на безжалостной борьбе, и каждый индивидуум погибает в беспомощных судорогах одинокой агонии. Если вы, читатель, протестуете против этого утверждения, то погодите, очередь дойдет и до вас! Наше воображение с трудом верит в реальность кровожадных чудовищ древних геологических эпох, – они кажутся нам принадлежностью кунсткамеры. Нет зуба в каждом из этих музейных черепов, который ежедневно, в течение многих лет давно минувшего времени не вонзался бы в отчаянно отбивавшееся тело пожираемой живьем жертвы. Но ведь и теперь мир полон ужасов, которые их жертве кажутся столь же страшными, как ископаемые чудовища. Ведь в наших домах и садах кот играет с трепещущей мышью и с адской жестокостью забавляется муками попавшейся в его когти птички. Ведь, крокодилы, гремучие змеи и питоны – такие же реальные создания жизни, как мы сами; они наполняют своим отвратительным существованием каждую минуту каждого дня, который они влачат на земле. И смертельный ужас, испытываемый экзальтированным меланхоликом всякий раз, когда он представит себе, как эти рептилии или другие дикие звери пожирают живьем свою добычу, – есть вполне правильное реагирование на подобное устройство мира [22].

  Отсюда как будто следует, что никакое религиозное примирение со всей совокупностью вещей и явлений невозможно. Правда, некоторые проявления зла служат путем к высшим ступеням добра; но возможно, что есть и такие виды крайнего зла, которые не могут войти ни в какую систему добра, и что по отношению к такому злу единственным прибежищем является или немая покорность или отказ замечать его. Этого вопроса мы коснемся другой раз. Сейчас же, как набросок решения и его метода, мы можем, – имея в виду, что зло составляет такую же существенную часть мира, как и добро, – сказать, что создавшаяся философская презумпция такова: и тот, и другой путь имеют разумный смысл, но душевное здоровье, как теоретическое учение, отказывающееся уделить сколько-нибудь положительного и активного внимания горю, страданиям и смерти, формально менее полно и завершено, чем те системы, которые стараются включить эти элементы в свои границы.

Поэтому самыми полными религиозными системами являются те, в которых лучше всего развиты пессимистические элементы. Из таких религий нам больше других известны буддизм и, разумеется, христианство. По своему существу – это религии освобождения: человек должен умереть для нереальной жизни прежде, чем родиться для жизни реальной. 

 

У.Джеймс. МРО

La Plagne 2014. Часть 3

Молитвы были услышаны. Ночью пошел снег. Утром за окном можно было оценить его количество по высоте снежных шапок на перилах.

На выходе из клуба небо было затянуто снежными тучами. Под ногами лежал свежий пушистый снег, который тут же налип на подошвы лыж. Дидье сказал, что возьмет нас на другую сторону гряды с лучшей видимостью.

Перед тем, как выйти в путь Дидье вывалил перед нами кучу снаряжения с веревками, распутав которые он повесил каждому из нас на шею по небольшому радиопередатчику, а двум рослым британцам по рюкзаку с лопатами. (Д. тоже получил такой же у себя в группе.) После краткой демонстрации работы с передатчиками Дидье снабдил нас довольной длинной статистической информацией, смысл которой сводился к тому, что наши шансы на выживание крайне малы, но не стоит по этому переживать, так как он с нами. Мой соотечественник Рафи сильно расстроился и стал одинакового цвета со своей красной курткой. Я сохранял спокойствие ибо был уже знаком с процедурой и технологиями с прошлого раза.

Все обратили внимание, что единственные люди без касок в нашей группе – это мы с Рафи. Дидье пошутил, что они там привыкли к военным действиям, но предложил нам обзавестись шлемами.

Дальше мы ушли в off-pistes. После очередного спуска по целине у меня болело колено, задеревенели мышцы бедра и я страдал сильной отдышкой. За два года я потерял свою лыжную форму и тот общий положительный тонус в теле, который я ощущал во время прогулок с Чу по пляжу или во время игры в баскетбол, оказался абсолютно неприспособленным к условиям снежного бездорожья. Навыки катания постепенно возвращались, недостатки техники компенсировались куражом. Падения в глубоком снегу были немногочисленными и мягкими. У двух молодых англичанок техника была намного лучше моей, но им мешал страх.

 

В конце дня я вернулся в клуб, как после тяжелого физического труда. Чу и Д. выглядели более адекватными и жизнерадостными. Более продвинутая группа Д. делала все то же, что и наша, но быстрее, а группа Чу проводила больше времени на трассах.

О ситуации в Украине