четверг, марта 18, 2010

Киев

Интернет в Киеве эпизодичен как снег. Приходится все впечатления зиповать и носить в отделенных участках головного хард-диска. Надеюсь, что вернувшись домой, отогреюсь и выложу основные моменты. Пока лишь отмечу, что уже почти здоров, благодаря серьезному отсосу исландского моха, прописанного мне местными лекарями. Сегодня протестировали последнюю партию детей. Завтра будем ковырятся в их патологиях с картинками. В субботу вечером домой.



фото: Хельга

среда, марта 10, 2010

Львов

В Львове холодно и пусто. Мой украинский трещит по швам, тут и там некстати лезут ивритские союзы и предлоги, но я не сдаюсь и изъясняюсь на мове. Коллега из Молдавии задает местным вопрос о том, как львовяне относятся к его робким попыткам вставлять украинские слова - оценят или подумают, что идиот. Мнения расходятся. Общение в коллективе происходит на трех языках. К вечеру все больше переходили на английский.
Сегодня был день аклиматизации, а завтра с утра с головой в работу.

נתב"ג

Через час вылетаю на Украину. После обеда буду в Львове. Периодически буду выходить на связь.

понедельник, марта 08, 2010

Металлика в Израиле

Благодаря стараниям Л.Б. у меня есть билет на Металлику 22.5 на стадионе Рамат-Ган.

Контрастность

Для усиления контраста накануне поездки в минусовую Украину, сегодня летал из Тель Авива (+35) в Эйлат (+34) и назад.

воскресенье, марта 07, 2010

Весенний блюз

Еще один из признаков уходящей зимы - девушки в сапогах на голую ногу. В отличии от своих северных сестер, которые только и ждут первых подснежников, чтоб оголить свои ветки молодому солнцу для восстановления функции фотосинтеза, здешние мамзели скорбят по зиме. Они купили себе сапоги. Некоторые не одну пару. Выложили много денег, некоторые очень много. В обувных магазинах - sold out. А зима-предательница, только на гастроли и домой. На улице под тридцать. А вокруг полно грустных девушек в майках и сапогах из какого-то искусственного тюленя. Смотришь на них и душа разрывается невольно ноги преют.

סוף עונת התפוזים*

На дорогах нашей деревни в эти дни сплошной цитрусовый суицид. Так и норовят, достигнув зрелости, прыгнуть с веток отчего дерева прямо под колеса машин. Обочины дорог полны радавленных оранжевых тел. А что им, беднягам, остается. Дикие они. Кислые. Растут себе, наливаются соком в одиночестве, обделенные человеческим вниманием. Стареют. Не удивительно, что у них из-за этого кислотность повышенная в душе. Вместе с невостребованностью развивается пессимистическое мировоззрение, переходящее в депресняк. А оттуда до суицида рукой подать.
Особенно, когда мимо тебя проходят люди с полными пакетами их цивиллизованных братьев. Сытых таких, довольных и сладких. Они потом у меня под прессом легко дух испускают. Без стона и бормотания о том, как жизнь прошла мимо.

* Конец сезона апельсинов - песня группы Тамуз:


суббота, марта 06, 2010

Другой Вова

На мой мобильник неожиданно позвонила теща и стала торжественно и воодушевленно поздравлять меня с днем рождения. Я слушал ее с ужасом, метая перепуганные взгляды в сторону Чу. Когда она достигла точки, я поблагодарил ее за добрые слова и осторожно заметил, что вчера был день рождения у моего отца, а мой, вообще, в декабре. После короткой паузы выяснилось, что теще в здравом сознании и перепутала меня с другим Вовой - другом семьи, отмечающего сегодня свою днюху.
Переведя дух, я вспомнил историю Мимино с Телави.

7. У мамы есть ее фотография, которую никто никогда не видел

"Осенью мама вернулась к началу занятий в Англию. В карманах у нее было полно песка с самого низкого места на Земле. Она весила 104 фунта. Иногда она рассказывает историю, которая приключилась с ней на пути из Пэддингтон-сквера в Оксфорд. Она встретила в поезде фотографа, который был почти совсем слепой. У него были темные очки, он рассказал, что повредил сетчатку десять лет назад во время путешествия в Антарктику. Его костюм был идеально отглажен, камеру он держал на коленях. Он сказал, что теперь видит мир иначе, чем раньше, и это не так уж плохо. Он попросил у мамы разрешения ее сфотографировать. Когда он поднял объектив, она спросила, что же он видит. «То же, что и всегда», - ответил он. «Что именно?» - «Мутное пятно». - «Тогда зачем вы снимаете?» - спросила она. «Если ко мне вернется зрение, - сказал он, - я буду знать, на что смотрел». У мамы на коленях был сверток в коричневой бумаге, а в нем бутерброды с печеночным паштетом, которые ей дала бабушка. Она предложила бутерброд этому почти слепому фотографу. «А вы сами не голодны?» - спросил он. Она сказала, что да, голодна, но она никогда не говорила матери, что терпеть не может печеночный паштет, и так продолжалось годы, а теперь уже слишком поздно ей в этом признаваться. Поезд приближался к Оксфорду. Мама сошла на станции, за ней тянулась дорожка песка. Я знаю, что в этой истории есть какая-то мораль, но не знаю, какая."

Николь Краусс. История любви.

пятница, марта 05, 2010

Шабат шалом!

Дуди Леви вэаТизморэт аКтана (Дуди Леви и Маленький Оркестр) - "Лэло кнафаим" ("Без крыльев"):

"Мы часто сидели вместе за моим кухонным столом. Иногда по полдня, до вечера, и молчали, а если и говорили, то никогда не на идише. Язык нашего детства давно стал нам чужим, мы не могли говорить так, как раньше, и предпочитали вообще им не пользоваться. Жизнь требовала другого языка."

Н. Краусс. История любви.

Limonchello Home Edition

Создал этикетку для будущего урожая лимончеллы. Не ищите в винных погребах вашего города.