– Меня считают дурочкой, – сказала она. – Что ж, у меня и
вправду есть одна дурацкая догадка насчет человеческого страха.
Представьте себе, Джек, что вы, убежденный домосед, тяжелый на подъем,
оказываетесь вдруг в чаще леса. Краем глаза вам удается что-то
разглядеть. Не успев толком ничего сообразить, вы понимаете, что это
очень крупное существо и ему нет места в вашей повседневной системе
координат. Изъян в картине мира. Здесь не должно быть либо его, либо
вас. И вот это существо с важным видом появляется из-за деревьев.
Медведь-гризли, громадный, с лоснящейся бурой шерстью, роняет слизь с
оскаленных клыков. Вы же еще никогда не видели крупного зверя в чаще,
Джек. Он необычен, он так будоражит воображение, что вы начинаете
воспринимать собственную личность иначе, по-новому осознавать себя – в
странной и ужасающей ситуации. Вы по-новому, глубже понимаете свое «я».
Открываете себя заново. Вам ясно, что медведь сейчас разорвет вас на
части. Зверь, вставший на задние лапы, дал вам возможность как бы
впервые увидеть себя со стороны – в непривычной обстановке, в
одиночестве, отдельного, всего себя целиком. Вот этот сложный процесс мы
и называем страхом.
– Страх – самосознание, поднятое на более высокий уровень.
– Совершенно верно, Джек.
– А смерть? – спросил я.
– «Я», «я», «я». Если сможете представить смерть
более привычной, чаще упоминаемой, ослабнет ваше восприятие себя
относительно смерти, а вместе с ним – и страх.
– Как же сделать смерть более привычной? С чего начать?
– Не знаю.
Д.Делилло. Белый шум.
