Взялся за книгу после очередного просмотра “Apocalypse Now” Ф.Ф.Копполы, снятый на основе “Сердце тьмы”. По каким-то, скорее случайным обстоятельствам Конраду удалось
“Ужас, ужас!”
ШШШ
понедельник, декабря 16, 2013
Д. Конрад. Сердце тьмы
Как я провел день рождения
Я не люблю отмечать что-либо в больших компаниях. Так и на этот раз я не планировал ничего, кроме чаепития в узком кругу ядерной семьи. Но у покровителя стрельцов были иные планы.
Утром праздничного дня мы с Чу проснулись не одни. Третьим в семейном ложе оказался грипп. И не смотря на бешенный сексапил Чу, этот подлец выбрал меня. С ангиной было бы понятнее – она женского рода. Перспектива провести свой день рождения в постели с любимой женщиной книгой в холодный зимний день меня не пугала. Тем более, что в ее роли выступал недавно полученный Kindle Paperwhite.
Лежу, читаю, отвечаю на поздравления, пью чай с таблетками. Вечером решился пойти с Чу на французский (продолжаем все отрицать: ne … pas). Вернулись после уроков домой одновременно с Д. и поднимаемся по лестнице в ожидании праздничного чаепития. Вставляю ключ в замок, проворачиваю, а дверь не открывается. Заперта на крючок изнутри. Тут же неприятное чувство дежа вю процарапало меня изнутри. Судя по обеспокоенному виду Чу и Д. рассчитывать на birthday surprise не приходилось. Значит нас снова обокрали. Звоню в полицию, анемичная барышня обещает прислать патрульную машину. Как только так сразу. Мы набираемся терпения и занимаем позиции у двери и под окном, на случай, если воры еще внутри. Ждем. Мерзнем. Соседи зовут к себе согреться. Мы предпочитаем караулить. Через минут 40 мы с Чу перемещаемся в машину на внутренней стоянке и продолжаем вести наблюдение оттуда. Д. патрулирует у парадного. Вскоре появляется Офер - друг Д. с коробкой пиццы, термосами, пакетами чая, сахара и теплой курткой. Наблюдение полностью перемещается в машину. Звонки в полицию ничего не приносят, кроме очередных обещаний ускорить процесс. Через час двадцать появляется патрульная машина с двумя полицейскими. Вместе с ними подтягиваются три мушкетера Д.: Галь, Таль и Равид.
Полицейский требует вызвать взломщика замков, чтобы попасть в квартиру. Я объясняю, что дверь на защелке и предлагаю подняться в квартиру через большое окно гостиной (не открытое настежь, как в прошлом ограблении, а не просто закрытое, но и с открытыми жалюзями, не позволяющими окну открыться). Полицейский говорит, что у него нет лестницы. Я приношу лестницу от соседей. Она коротка и полицейский отказывается рисковать. Тогда по ней быстро взбирается Таль – бывший спецназовец. Я пытаюсь его остановить из опасения, что воры могут еще быть в квартире, но Д. задерживает меня и предлагает дать ему сделать то, что он умеет лучше всех. Таль пробирается вовнутрь и открывает нам дверь. Квартира пуста. В ней уже нет воров и … нашего сейфа. Зато вещи, которые вызывали у меня наибольшее беспокойство: компьютер с рабочими материалами, новый Киндл и мои швейцарские часы – на месте. На верхнем этаже снова бардак из выброшенной вместе с ящиками одежды, сломанная полка в шкафу с зияющей дырой от сейфа. Сейф достался нам от прежних жильцов. За неимением драгоценностей, мы использовали его для хранения загранпаспортов и текущей налички Д., которую он время от времени вкладывал в банк. На этот раз в сейфе были его полторы тыщи, заработанные честным трудом и запасной ключ от машины. Не столь больно, сколь обидно.
Составили протокол, выпили чаю с пирогом в большой компании (уже вдевятером) и пошли вытирать сопли. Оставив весь бардак на завтра, я принял ночную дозу лекарства и пошел спать на год старше.
Another Happy Day (2011)*
Сильная и интеллигентная драма о трех поколениях нефункционирующей семьи, которая отчаянно пытается склеить осколки в день свадьбы старшего сына. Но, цитируя одного из главных героев, смерти удается объединить семью гораздо лучше, чем любви (или ее отсутствии). Прекрасный кастинг и очень мощное исполнение сложных персонажий в сложной жизненной ситуации. Получается весьма правдиво и втягивает по уши.
ШШШШ
* "Родственнички" - абсолютно идиотский перевод названия фильма, настраивающий на комедийно-моралистический уклон, который (за исключением редких цинических подколов) фильму не присущ.
воскресенье, декабря 15, 2013
В "Истории уродства" У.Эко пишет о переходе от образа Дьявола к демонизации образа Врага в 19-20х веках. В качестве одной из иллюстраций он приводит стихотворение Джузеппе Джусти Сант-Амброджо (1846)- Австрийцы
Я Вашу милость раздражаю явно,
Вам шуточками жалкими немил,
А чуть затрону немцев — и подавно:
Все, дескать, мой антинемецкий пыл.
Послушайте, какой со мной недавно
В Милане в Сант-Амброджо случай был —
В той церкви на окраине, куда я
Решил зайти, по городу блуждая...
Итак, вхожу, а там одни солдаты,
Гляжу — не верю собственным глазам:
Шпалерами богемцы и кроаты,
Ну прямо виноградник, а не храм,
Все, точно на смотру, молодцеваты,
Застыли, руки вытянув по швам,
Усы, что пакля, каменные лица,
Как будто бог велел не шевелиться.
Едва мне этот бравый сброд предстал,
Чуть было я не повернул обратно.
Я чувство отвращенья испытал,
Что вам, по долгу службы, непонятно.
Особый запах воздух пропитал:
Казалось, что, чадя невероятно,
Во храме свечи сальные горят,
Распространяющие жирный смрад.
Но тут священник для благословенья
Выходит с поднятой рукой вперед,
И труб военных раздается пенье
И за душу меня тотчас берет
Молитвенною жаждой утешенья,
Мучительным надрывом скорбных нот,
Исполненных слезами тайной боли
О незабвенных днях, о лучшей доле.
То был ломбардских крестоносцев хор,
Которые от жажды умирали,—
Сердца зовущий злу давать отпор
Хор Верди: «Боже, из родимой дали...»
И пусть поверить трудно до сих пор,
Чужие для меня своими стали,
И я, себя почувствовав другим,
Приблизился, помимо воли, к ним.
Какая глубина! Какая сила!
Так это место и должно звучать,
И вот вражду искусство победило,
Заставив предрассудок замолчать.
Но кончили играть — и охватила
Меня глухая ненависть опять,
А эти шутники как сговорились —
И дружно рты усатые открылись,
И песнопенье, обретя крыла.
Протяжно в божьем храме зазвучало.
Молитва немцев словно плач была
И с первых звуков, с самого начала
Торжественностью за душу взяла,
Напевностью своей очаровала,
И до сих пор представить трудно мне
Такую музыкальность в солдатне.
Казалось, память только ждет предлога
голос песням — эху детских лет.
Который сердцу говорит так много,
Поддержкою служа в годину бед.
В нем материнская была тревога,
И мира и любви желанный свет,
И мука обреченных на изгнанье,—
И я, внимая, затаил дыханье.
Гимн отзвучал, и несколько минут
Я пребывал в оцепененье странном.
Я думал: «Их король боится смут,
Не веря италийцам и славянам,
И армию рабов он держит тут,
Чтоб нас держала в рабстве постоянном,
Сюда богемцев и кроатов шлет,
Как будто бы перегоняет скот.
Осмеянные, сирые, немые, —
Покорные солдатскому ярму,
Слепые слуги зоркой тирании,
Орудья грабежа в чужом дому,
Они сынам Ломбардии чужие,
И эта рознь лишь на руку тому,
Кто, разделяя, властвует в надежде,
Что ненависть пребудет впредь, как прежде.
Несчастный люд!
Незваный гость в стране,
Что от его присутствия устала,
Он заправилу своего вполне
К чертям бы мог послать — и горя мало».
Но в самый раз ретироваться мне,
Пока не обнял сгоряча капрала,
Который с тростью в доблестной в руке
Стоит, как истукан, невдалеке.
Вполне возможно, что именно этот текст вдохновил Кубрика на заключительную сцену замечательного "Paths of Glory":
... а Володю Ульянова на крамольные мысли с ужасными последствиями.
суббота, декабря 14, 2013
Из нас он был единственным, кто все еще плавал по морям. Худшее, что
можно было о нем сказать, это то, что он не являлся типичным
представителем своей профессии. Он был моряком, но вместе с тем и
бродягой, тогда как большинство моряков ведет, если можно так
выразиться, оседлый образ жизни. По натуре своей они – домоседы, и их
дом – судно – всегда с ними, а также и родина их – море. Все суда похожи
одно на другое, а море всегда одно и то же. На фоне окружающей
обстановки, которая никогда не меняется, чужие берега, чужие лица,
изменчивый лик жизни скользят мимо, завуалированные не ощущением тайны,
но слегка презрительным неведением, ибо таинственным для моряка является
только море – его владыка, – море, неисповедимое, как сама судьба.
После рабочего дня случайная прогулка или пирушка на берегу открывает
моряку тайну целого континента, и обычно моряк приходит к тому
заключению, что эту тайну не стоило открывать.
Д.Конрад. Сердце тьмы
23
Как это нередко бывает в жизни, горе сменяется радостью. Сегодня отмечаем день рождения Д. В качестве подарка мы преподнесли ему фотоальбом его путешествия по Юго-Восточной Азии с фотографиями, выуженными из фейсбука Галя К. и содержащего поздравительные послания от “трех мушкетеров” – его друзей и попутчиков. Мы с Чу добавили и свои тексты на праве участников завершающего этапа путешествия. Фотоальбом получился весьма профессиональным благодаря стараниям Чу и программе “Lupa”. Рекомендую всем израильтянам.
пятница, декабря 13, 2013
четверг, декабря 12, 2013
Подписаться на:
Сообщения (Atom)