Хаг Песах самеах!

Сэдэр в Катманду

Завершился филиппинский этап путешествия Д. В течении месяца Д. и три мушкетера наслаждались белыми песками, зелеными пальмами и бирюзовым морем. Где-то в Боракай на третей неделе пребывания на островах путешественники встретили группу израильтян, которые оказались земляками из родной деревни. Судя по положительному эмоциональному заряду впечатлений Д. от этой встречи я сделал  вывод, что на четвертом месяце скитаний у него появилась тоска по дому.  Мои предположения  больше ничем не подтверждаются, ибо частота нашей с ним переписки (голосовая связь крайне редка и нестабильна из-за проблем с сим-картой и плохим интернетом на местах) не изменилась и состоит из телеграммных сообщений о перемещениях и просьбах разрулить некоторые технические проблемы.

 

 

Сегодня ночью экспедиция приземлилась в Катманду, Непал. Через часа три они собираются принять участие в самом большом в мире (по непроверенным данным) Сэдэре Пэсах в местном отделении Хабада. В течении полутора месяцев они исследуют подножья Гималаев и познакомятся с бытом и традициями непальцев.



Shining

Нет, для чуткого зрителя она также важна, потому что глубокие и сложные характеры прячутся под защитой сложных масок. Маска – это не ложь, это духовная и социальная одежда каждого характера. Человек сам может не знать, где проходит грань между его маской и сутью характера, пока драматическая ситуация не заставит его действовать, выбирая путь между предательством и самоотверженностью, привычной ложью и колючей истиной, спасительной трусостью и опасной смелостью.

 

В жизни мы предпочитаем компромиссы и ритуалы. Драма ставит персонажей в ситуации, когда они должны прямыми действиями защитить близких, себя и свои идеалы. Они должны спасаться от голода и смерти, решать проблемы любви и секса...

 

Все это похоже на наши проблемы. Но свои мы, как правило, откладываем и решаем вполсилы. А драма показывает персонажей в крайних ситуациях, которые вытаскивают из глубины души все, на что способен человек. Видеть, как это происходит, чрезвычайно интересно. Собственно, для этого мы и ходим в кино – чтобы увидеть персонажей, достигающих крайней точки человеческого опыта.

Короче, драматическая ситуация срывает с людей покров маски и обнажает подлинную суть. Нигде, кроме кино, мы не увидим этого с такой полнотой и ясностью.

 

А.Митта. КМАиР

Крехцен

Последнее время все чаще дают о себе знать возрастные симптомы. Все труднее объяснять мои ранние подъёмы разницей во времени с Новосибирском, интерес к экзистенциализму - любовью к Вуди Аллену, а проявлением отеческих чувств к молодым коллегам - их потребностью в зависимости. Сегодня во время совместной поездки с Марьяной в Иерусалим, она обратила внимание на частые вздохи с моей стороны. Я внимательно прислушался к себе и услышал серию непроизвольных вздохов и скрипов разной степени тяжести, возникающих в паузах между словами. Там где минуту назад сидел я оказался горький сгорбленный старик, ощутивший на своих узких плечах всю тяжесть атмосферного столба в первый рабочий день недели. Старик кряхтел, говоря о погоде, кряхтел снимая пейзаж за грязным окном на Инстаграм, кряхтел, передавая Марьяне указания Waze на подступах к Иерусалима. Старик напоминал мне  покойного деда Йосю, который в своей новой инкарнации  не вызывал у меня ни капли симпатии или сочувствия. "Это не я!" - воскликнул я про себя. И тяжело вздохнул вслух.

 

 

 

 

- Ты такой крехцен! - бросила мне Марьяна. "Крехцен" на идише означает "кряхтение" или по определению в каком-то блоге на иврите "вздохи, исполненные жалости к себе у польских евреек"*.

 

"Алез капут!" - неожиданно для себя подумал на немецком Штирлиц.

 

 



* свободный перевод с идиша и иврита

Шаг назад

Холодные ветры с севера спугнули наше молодое и хрупкое лето. Сначала в воздухе появился песок, постепенно сгустившийся до плотности, ограничивающей видимость и блокирующей работу телефонного GPS, без которого я уже как без рук.



Вслед за песком пришёл дождь. В тот самый момент, когда мы взяли маму на море. Температура упала до +19.



Нам удалось найти свободный столик в маленьком помещении кафе, обслуживающего пляжников на песке. Сегодня пляжников не было. Так же как не было и песка. Море штормило и время от времени волны развивались об окна за которыми мы пили свой чай.

 

 

 

 

 

Учитывая предстоящее интенсивное потребление пищи во время грядущих на этой неделе праздников, мы с Чу предприняли попытку джоггинга, прерванную агрессивными волнами и возобновившемся после небольшого перерыва дождём. Опустевшее побережье несло на себе следы бури.

 

 





 

 

Все фото смотрите в Инстаграм и ФСБук.

А в это время в Виннице, Украина ...

В местной масленице выявились серьёзные недочёты. То ли масла пожалели, то ли с водкой переборщили.

 

фото: 2й

 

 

А еще говорят, что февраль самый короткий месяц. Лично у нас уже скоро апрель.

Шабат шалом!

Оказывается помимо Чу в Израиле есть еще италофилы: тело авивская "Монти фиори". Средь бела дня и на итальянском ...
 

А в это время на Филлипинах...



Из тестов:

"Кем был Чарльз Дарвин?

Чарльз Дарвин поттвердил теорию деградации обезьяны в человека."

А. 15.5 лет

"Эти две чудные собачки выглядят очень счастливыми кроме одной."

Л. 14.5

Рассказ к 6й картинке ТАТ:

До: мальчик жил в конюшне и воспитывался лошадями.
Теперь: он обычный мальчик – конь!
После: он дольше жил среди лошадей

К. 13.10

Lies

Toxic

We realized why they could not play American music well. Our swing music is invented and improvised. The musician puts himself and his imagination into his playing, whereas this Russian orchestra slavishly imitated records that it heard, and such records are not imitatable. If they wanted to play swing music, they should have taken perhaps the theme of “Dinah” and improvised on it, in which case they would have had music. It wouldn’t have been American swing music, but it might have been Georgian swing music.

It was with relief that the orchestra turned to its own music and played the wild dances of the Georgian hills. And we were relieved too, because they were at home, and it was music. And after it was over, the leader and several of the players came back to the hotel with us to have dinner. The leader was a wiry, enthusiastic man, and with our Tinker to Evers to Chmarsky translation we tried to tell him about the background of American swing, how it had developed and what it was. He was fascinated with its theory, and he and his players would break into explosive explanations in Georgian. The idea that around a simple melody the musicians became creators of music, not to be written down, not to be preserved, but simply to be played, was new to him. And as he and his players listened, they grew more and more excited about the idea. We told them there was no reason why an American theme should be used. A Georgian theme with the same improvisation would be just as good, and probably an idea that they could better carry out. After a while they jumped up, and said good-by, and left us. And we imagine that somewhere in the night, on the shore of the Black Sea, there was some wild experimenting with improvisation in the American manner.

 J.Steinbeck. A Russian Journal