Шабат шалом

Дуэт ФОРТИСАХАРОФ с балканскими мотивами.

Memory Almost Full

У сэра Пола Маккартни новый альбом. В 65 лет его голос звучит как в 65м. И энергии ему не занимать.



Помимо музыки меня привлекло название альбома - "Memory Almost Full". Возможно, что на старости лет люди не "теряют" память, а просто в памяти не остается свободных ячеек. Вся она заполнена воспоминаниями прожитых лет. И где-то на внутреннем мониторе, на черном ДОСовском фоне мигают белые пупырчатые буквы: "not sufficient memory is available ...".

Hertzel

"Им тирцу эйн зу агада!"

Ударим сионизмом по бездорожью!

Гусары

Неблагодарная это работа - втирать меж-культурные вопросы прапорщикам-водителям. В послеобеденное время. После ночного журфикса, проведенного последними в стрип-клубе "Пуссикэт". Колени у некоторых слушателей еще дрожали от вчерашних ягодиц легкомысленных гражданок, сбивая с темпа праведного лектора.

Теза

Только что (8:20 по местному времени) из пасти моего принтера выползла полследняя (62-я) страница моей тезы (диплома). Дело последних 5 (пяти) лет подошло к своему логическому завершению.

Через час поеду сдавать.

Лишь бы не вернули.

Сил больше нет.

Оценка не имеет значения.

Старший сын (Е)

Вчера ходили на "аБэн аБахор", то бишь "Старший сын" в "Гешер". Местный римейк режиссера Лены Крейдлиной по знаменитой пьесе Вампилова. Создателям и актерам спектакля пришлось примерять на себя большие одежды "старшего сына" - великого фильма Виталия Мельникова с Леоновым и Караченчевым в главных ролях. Бен Левин сделал адаптацию сюжета к израильской дествительности. На главную роль - Сарафанова был приглашен Мэтр местного театра и кино - Моше Ивги. На роль Володи (Старшего сына) - неизвестный нам молодой актер с русским прошлым - Даниэль Черныш.

Спектакль удался на славу. Ивги был грандиозен в роле русского эмигранта Сарафанова, ни на минуту не вызывая сомнения или чувства фальши, благодаря прекрасной игре, ломаному ивриту с русским акцентом и горстке русских слов, брошенных на сцене в нужных моментах.

Я очень опасался разочарования - после многократного просмотра любимого мною советского кинофильма. К счастью этого не произошло. Чу, М. и я вышли на улицу ночного Яффо полные счастья и умиления.

Зал был полон. Пожилая израильтянка, сидевшая рядом и все время восклицающая: "Они все время пьют (водку)!", вытирала слезы в финале.

Очень понравились декорации (полупрозрачный дом) и сценические эффекты (дождь и лужа).

Гражданин Д.

С сегодняшнего дня Д. не какя-нибудь пиратская версия, а сертифицированный гражданин с аусвайсом. Мальчик наконец-то проделал 500 метров по главной улице с оркестром на папиной машине и вернулся обладателем бесценного груза в широких баскетбольных штанинах. На фотографии вполне узнаваем.

Благо у здешних школяров не существует традиция обмывать документы. Хотя удостоверение вполне для этой цели подходящее - герметично запаяно в непромокаемый пластик.

Почтальон стучится дважды

Помню, как в детстве я с нетерпением ждал появления почтальона.

Обычно она появлялась где-то от двух до четырех. Первым делом я искал признаки почты в торчащих из ящика газетных углах, в выпирающих из-за дверцы печатных боках или в черно-белом орнаменте, просвечивающемся сквозь круглые отверстия в ее металлическом теле. Но и в отсутствии внешних признаков, я не ленился открыть ящик и исследовать его изнутри. Авось, затесалось там одинокое письмо или открытка. Хотя их-то я ожидал меньше всего.

Сначала причиной моего нетерпения в часы полуденной сиесты был журнал "Пионер" с научно-фантастическими рассказами из пионерского быта. Потом были "Советский спорт" с таблицами иностранных футбольных лиг и репортажами с Чемпионата Мира по хоккею и Турнира "Известий". Далее пришла очередь "Литературки", в основном из-за последней страницы - "Клуба 12 стульев".

В начале восьмидесятых я подписался на "Ровестник" с глянцевыми фотографиями кумиров и короткими, но интересными заметками о роке и неформалах.

Пиком моего газетного интереса стал 86й год. Тогда ветром перестройки к нам занесло польский молодежный журнал "Razem". О его существовании мне поведал Мара, с сылкой на достоверные источники. По его словам в каждом номере польского еженедельника печатали двойной постер рок-групп.

В главном офисе "Союзпечати" мы получили каталог подписных печатных изданий. В разделе "Польша" рядом с журналами "Kobieta" ("Женщина") и "Kino" значился молодежный журнал "Разем". Цена на подписку была баснословной (кажется 30-35 руб.), но мы были настроены решительно. Подписались вскладчину и делили журналы поровну.

К нашему великому удивлению и радости, "Разем" не только носил в себе цветной двойной рок-постер, но и каждую заднюю обложку его украшала обнаженная грудастая молодица - вещь по тем временам неслыханная. Постеры стремительно закрывали собой обои моей комнаты, а голые девки шли в нижний ящик письменного стола, откуда они ежедневно извлекались для более тщательного осмотра.

Еще в журнале была постоянная колонка, в которой психолог отвечал на откровенные письма подростков. Ради нее и статей о рок-культуре я обзавелся польско-русскими словарями и освоил чтение на польском.

"Известия" и "Работница" сменились на прогрессивные "Комсомолка" и "Огонек" с модными именами и неизвестым ранее стилем.

А еще был запах. Неповторимый запах свежей печати, заполнявший собой узкое пространство подъезда у почтовых ящиков, и лишь на короткое время забивающий перманентную вонь мочи, мусора и дешевых сигарет.

Сегодня, столкнувшись с почтальоном у нашего дома, я словил себя на мысли, что ее появления вызывает у меня тревогу. Несмотря на то, что "National Geographic" и ведомости о поступившей зарплате приходят к нам гораздо чаще, чем штрафы и счета, последние всегда застают нас врасплох и портят настроение надолго.

Шмулик

В "Салоне Фарадж" царят бардак и суета. Ремонт почти закончен. Меж кресел с мокроголовыми клиентами снует Элин деверь Шай и вставляет споты в новый гибсовый потолок. Потолок, между прочим, был воздвигнут другим деверем - от второй сестры. Сын последней бегает по тесному залу парикмахерской и громко болтает.

При виде Шмулика - сгорбленного, худого молодого человека в очках, он обрадовался и закричал: - Шмулик аКипод!*.

Шмулик не был похож на толстого и живого Ежа с Детского Канала. Шмулик выглядел как предводитель местного отделения ботанов, ущербно улыбаясь нахальному ребенку. Тот же не прекращал скандировать: - Шмулик аКипод! Шмулик аКипод!

Через пару минут Шмулик стоял у моего кресла с мокрой головой в ожидании свободного кресла. Он щурился в свое отражение в зеркале, сжимая очки в руке.

И действительно, в его грустном близоруком взгляде было нечто ежиное.

* Еж Шмулик - персонаж программы Детского Канала на кабельном ТВ

Icky Thump

Карл у Клары украл гитару

А Клара у Карла - барабаны

В понедельник выходит новый диск The White Stripes - "Icky Thump".

EL & IC*

She also gave me Grandpa's camera, which I loved for two reasons. I asked why he didn't take it with him when he left her. She said, "Maybe he wanted you to have it." I said, "But I was negative-thirty years old". She said, "Still". (p. 3)

I patted his shoulder and told him, "When you look up 'hilarious' in the dictionary, there's a picture of you." (p.5)

"But if you don't tell me anything, how I can ever be right?" He circled something in article and said, "Another way of looking at it would be, how could you ever be wrong?" (p.9)

* "Extremely Loud & Incredibly Close" by J. S. Foer

The Week of the Hebrew Book

Да простят меня Меир Шалев, А. Б. Еошуа, Амос Оз и сам Элиэзер Бен-Еуда.

Ибо согрешил я.

Ступил я в Храм Книги (ака "Цомет Сфарим"), прошелся глазами справа налево по вашим книгам, проскользил по аннотациям ... . Уже держали руки шалевовский "Эсав".

Но дернул меня бес в заморские дали. Случилось упасть взгляду на ивритскую версию "Everything Is Illuminated" Джонатана Сафрана Фоера, по которой был поставлен одноименный фильм, доставивший нам огромное наслаждение. Читать книгу после фильма меня не тянуло. Но, рядом с "הכל מואר" оказалась еще одна книга Фоера - "קרוב להפליא ורועש להחריד". И жутко захотелось мне ее прочитать. Но в оригинале. Ибо стараюсь я избегать переводной литературы. Кроме ситуаций с непонятными языками и слишком высоким английским.

После коротких поисков нашлась "Extremely Loud and Incredibly Close", которая должна будет немного отвлечь меня от интересной, но утомительной исторической массы Шлайма, и заполнить время до очередной партии русских книг, которую я привезу из России.

Выходя из магазина с книгой, написанной слева направо, я чувствовал себя виноватым. Ведь нынче на улице Неделя Ивритской Книги. Собственно, и в магазин я зашел за образцом отечественной продукции. Магазин был полон людей и особых мероприятий. Все держали охапки местных авторов. И только я предательски протягивал кассиру книгу на иностранном языке.

Дабы сгладить горькое чувство вины и скрыть содеянное от глаз окружающих я рванул в синагогу микве на местный рынок. Там я приобрел большую банку хумуса и десяток душистых пит. Зажав пакет с книгой между ними я осторожно пробирался дворами домой. Там, плотно закрыв жалюзи окон и дверь на замки, я буду читать книгу с кричащим названием при свете лучины.