А в это время в Лондоне Мегги отмечала свой 1й день рождения …
суббота, декабря 21, 2013
Все выше …
После неприятных сюрпризов в день моего рождения пришла пора настоящих подарков. Чу и Д. организовали мне полет на планере. Арнон - бывший начальник Чу занимается этим делом уже многие годы и давно приглашал нас попробовать, но все никак не получалось. В этот раз Чу закрыла все детали заранее и сообщила мне о дате в день рождения. Д. участвовал в мероприятии в качестве ко-спонсора.
Я часто вижу планеры, парящие над 65м шоссе. на подступах к Афуле и идея безмоторного полета над одним из красивейших мест Израиля – Израэльской долиной, была мне крайне симпатична. Дата, назначенная на неделю вперед, дала мне время на борьбу с гриппом (повержен, но не уничтожен). К сожалению, Арнонне мог быть моим пилотом, но он порекомендовал Чу своего кореша – Мики.
Сегодня мы втроем приехали на взлетно-посадочную полосу возле Мегидо – бывший британский аэродром времен Мандата. Был теплый солнечный день. В небе не облачка. Ветер очень слабый. Идеальные условия для планирования, думал я. Я ошибался. По информации, полученной нами от Мики и его сотрудников, планеризм зиждется не на ветре, а на солнце. Чем жарче воздух и суше земля, тем больше испарений исходит в воздух и создает\подпитывает воздушные потоки, движущие планер. Несмотря на солнечную погоду в течение последних дней земля была все еще влажная, что не есть хорошо для планеров. – Зато, - сказал Мики, – для первого раза идеально. Не трясет, не нагружает тело и видимость прекрасная. Так все и было.
Больше всего по поводу предстоящего мероприятия переживала моя мама. Такая у нее профессия и национально-эмоциональный характер. Я был абсолютно спокоен. Единственным обстоятельством, немного нарушившее мой покой, было название фирмы, производящей планеры – хрупкие конструкции, в которые с трудом втискиваются два человеческих тела:
Собственно о процессе …
Планер (вес: окколо 300 кг, материал: фибергласс и пр., производство: Австрия) цепляется канатом за самолет, который поднимает его до высоты 3000 ft (около 1000 м), там отцепляется и планер продолжает в свободном полете. Его продолжительность зависит от погодных условий. Наш сегодняшний полет длился около 25 минут. Бесшумного парения не получилось из-за ветра, гудевшего за окном. Но в остальном полет напоминал поездку в машине по пустой трассе. Я уверен, что у пилота впечатления совсем иные, он чувствует непосредственную связь со стихией и контролирует процесс. По его словам это занятие носит терапевтический характер. После недели напряженного труда паришь себе в гордом одиночестве, смотришь на рутину свысока, медитируешь. Удовольствие не из дешевых, но при желании, доступное. Для пассажира, знакомого с приливами адреналина, полет проходил как-то слишком гладко. На определенном этапе я посетовал об этом пилоту. Мики предложил мне взять в руки штурвал-джойстик и выполнить мертвую петлю поворот. Это внесло в наш полет немного азарта. Взглянув напоследок на долину с высоты мы пошли на посадку, которая прошла так же гладко, как и весь полет.
Прекрасным завершением мероприятия был обед в находящейся неподалеку “Хават атавлиним”.
Фото и второе видео: Д.
— Хорошего влияния не существует, мистер Грей. Всякое влияние уже само по себе безнравственно, — безнравственно с научной точки зрения.
— Почему же?
— Потому что влиять на другого человека — это значит передать ему свою душу. Он начнет думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. И добродетели у него будут не свои, и грехи, — если предположить, что таковые вообще существуют, — будут заимствованные. Он станет отголоском чужой мелодии, актером, выступающим в роли, которая не для него написана. Цель жизни — самовыражение. Проявить во всей полноте свою сущность — вот для чего мы живем. А в наш век люди стали бояться самих себя. Они забыли, что высший долг — это долг перед самим собой. Разумеется, они милосердны. Они накормят голодного, оденут нищего. Но их собственные души наги и умирают с голоду. Мы утратили мужество. А может быть, его у нас никогда и не было. Боязнь общественного мнения, эта основа морали, и страх перед богом, страх, на котором держится религия, — вот что властвует над нами. Между тем…
(…)
— А между тем, — своим низким, певучим голосом продолжал лорд Генри с характерными для него плавными жестами, памятными всем, кто знавал его еще в Итоне, — мне думается, что, если бы каждый человек мог жить полной жизнью, давая волю каждому чувству и выражение каждой мысли, осуществляя каждую свою мечту, — мир ощутил бы вновь такой мощный порыв к радости, что забыты были бы все болезни средневековья, и мы вернулись бы к идеалам эллинизма, а может быть, и к чему-либо еще более ценному и прекрасному. Но и самый смелый из нас боится самого себя. Самоотречение, этот трагический пережиток тех диких времен, когда люди себя калечили, омрачает нам жизнь. И мы расплачиваемся за это самоограничение. Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе и отравляет нас. А согрешив, человек избавляется от влечения к греху, ибо осуществление — это путь к очищению. После этого остаются лишь воспоминания о наслаждении или сладострастие раскаяния. Единственный способ отделаться от искушения — уступить ему. А если вздумаешь бороться с ним, душу будет томить влечение к запретному, и тебя измучают желания, которые чудовищный закон, тобой же созданный, признал порочными и преступными. Кто-то сказал, что величайшие события в мире — это те, которые происходят в мозгу у человека. А я скажу, что и величайшие грехи мира рождаются в мозгу, и только в мозгу.
О.Уайльд. Портрет Дориана Грея.
(перевод Абкина М.)
.
пятница, декабря 20, 2013
Пытаясь разобраться в ситуации на Украине наткнулся в сети на несколько интересных статей:
- "$15 млрд. и $268,5 - за что и почему?" - анализ последнего соглашения с Россией.
- "Россия-Украина: как пишется история" - исторический анализ формирования украинской идентичности (вот он перевод "זהות" на русский) в контексте российско-украинских отношений.
Во время чтения части, посвященной Хмельницкому я заинтересовался историей памятника, установленного в Киеве на Софиевской площади. Здесь я нашел подробное и очень интересное описание истории его создания.
Беглое знакомство с историей Б.Хмельницкого и периода его правления, в частности, подписание договора с Россией, вызывало у меня сильные ассоциации с нынешней ситуацией в стране и последним соглашением Януковича-Путина. Только тогда Украина находилась в клещах между Россией и Польшей.
It is a sad thing to think
of, but there is no doubt that genius lasts longer than beauty. That
accounts for the fact that we all take such pains to over-educate
ourselves. In the wild struggle for existence, we want to have
something that endures, and so we fill our minds with rubbish and
facts, in the silly hope of keeping our place. The thoroughly
well-informed man--that is the modern ideal. And the mind of the
thoroughly well-informed man is a dreadful thing. It is like a
bric-a-brac shop, all monsters and dust, with everything priced above
its proper value.
O.Wilde. TPODG
четверг, декабря 19, 2013
Monsieur Lazhar (2011)
Очень трогательная драма канадского Филиппа Фалардо о том, как дети и взрослые справляются с потерей близкого человека в рамках школьного класса.
ШШШШ
* Господин Лазар\ אדון לזאר
Narrative of the Life of Frederick Douglass, an American Slave
Об авторе, его книге и потрясающих обстоятельствах его жизни, описанных в ней я узнал из программы Эрана Сабага “Жизнь других” на Галей Цаhаль. Услышанное не оставляло иного выбора, как взяться за чтение. А тут еще и грипп подвалил.
Думаю, что идея рассказать о Фредерике
Даглассе возникла у Сабага в рамках прощания с Нельсоном Манделой. Обе личности служат наилучшим олицетворением борьбы против расовой дискриминации и многочисленных пороков, связанных с ней. Только в отличие от Манделы, о Даглассе и его книге мне было ничего неизвестно. В этой связи я попытался вспомнить имя чернокожего автора, книгу которого я когда-либо читал, но так и не смог. Чу вспомнила “Хижину дяди Тома”, но Гугл напомнил, что Гарриет Бичер-Стоу – белая женщина.
Даглассе возникла у Сабага в рамках прощания с Нельсоном Манделой. Обе личности служат наилучшим олицетворением борьбы против расовой дискриминации и многочисленных пороков, связанных с ней. Только в отличие от Манделы, о Даглассе и его книге мне было ничего неизвестно. В этой связи я попытался вспомнить имя чернокожего автора, книгу которого я когда-либо читал, но так и не смог. Чу вспомнила “Хижину дяди Тома”, но Гугл напомнил, что Гарриет Бичер-Стоу – белая женщина.
Чтение “Narrative” вызывает очень сильные впечатления, как на эмоциональном, так и на интеллектуальном уровне. Описанные от первого лица обстоятельства жизни рабов на юге США в не столь далеком прошлом во многом напоминает свидетельства евреев, прошедших Холокост. С той лишь существенной разницей, что американские рабовладельцы и законодатели не ставили целью уничтожение афро-американцев как расы.
Богатый язык (но не слишком высокий для английского моего уровня), глубокий психологический и социологический анализ происходящего и его участников делает чтение интересным и заставляет задуматься о многих вещах. В первую очередь о смысле и источниках свободы, равенства, добра и зла.
ШШШШ
A.S. Не удивлюсь если именно эта книга вдохновила К.Тарантино на его "Джанго".
среда, декабря 18, 2013
Captain Auld
Bad as all slaveholders are, we seldom meet one destitute of every element of character commanding respect. My master was one of this rare sort. I do not know of one single noble act ever performed by him. The leading trait in his character was meanness; and if there were any other element in his nature, it was made subject to this. He was mean; and, like most other mean men, he lacked the ability to conceal his meanness. Captain Auld was not born a slaveholder. He had been a poor man, master only of a Bay craft. He came into possession of all his slaves by marriage; and of all men, adopted slaveholders are the worst. He was cruel, but cowardly. He commanded without firmness. In the enforcement of his rules, he was at times rigid, and at times lax. At times, he spoke to his slaves with the firmness of Napoleon and the fury of a demon; at other times, he might well be mistaken for an inquirer who had lost his way. He did nothing of himself. He might have passed for a lion, but for his ears. In all things noble which he attempted, his own meanness shone most conspicuous. His airs, words, and actions, were the airs, words, and actions of born slaveholders, and, being assumed, were awkward enough. He was not even a good imitator. He possessed all the disposition to deceive, but wanted the power. Having no resources within himself, he was compelled to be the copyist of many, and being such, he was forever the victim of inconsistency; and of consequence he was an object of contempt, and was held as such even by his slaves. The luxury of having slaves of his own to wait upon him was something new and unprepared for. He was a slaveholder without the ability to hold slaves. He found himself incapable of managing his slaves either by force, fear, or fraud. We seldom called him "master;" we generally called him "Captain Auld," and were hardly disposed to title him at all. I doubt not that our conduct had much to do with making him appear awkward, and of consequence fretful. Our want of reverence for him must have perplexed him greatly. He wished to have us call him master, but lacked the firmness necessary to command us to do so.
Narrative of the Life of Frederick Douglass, an American Slave
Подписаться на:
Сообщения (Atom)